Неточные совпадения
— Нет, не то чтоб повальные, а так, мрут, как мухи; жиденок, знаете, эдакой чахлый, тщедушный, словно кошка ободранная, не привык часов десять месить
грязь да есть сухари — опять
чужие люди, ни отца, ни матери, ни баловства; ну, покашляет, покашляет, да и в Могилев. И скажите, сделайте милость, что это им далось, что можно с ребятишками делать?
Ден через пять огляделся Алексей в городе и маленько привык к тамошней жизни. До смерти надоел ему охочий до
чужих обедов дядя Елистрат, но Алексей скоро отделался от его наянливости. Сказал земляку, что едет домой, а сам с постоялого двора перебрался в самую ту гостиницу, где обедал в день приезда и где впервые отроду услыхал чудные звуки органа, вызвавшие слезовую память о Насте и беззаветной любви ее, — звуки, заставившие его помимо воли заглянуть в глубину души своей и устыдиться черноты ее и
грязи.
Я понимал, что они делают это не со зла, а со скуки, но мне от этого было не легче. Сотворив
грязь, они рылись в ней, как свиньи, и хрюкали от наслаждения марать и пачкать красивое —
чужое, непонятное и смешное им.
Между тем есть русская пословица: с
чужого коня среди
грязи долой!..
Но и эта девушка уже забрызгана
грязью чужих пороков.
— Вы, товарищ, повторяете
чужие слова, а сами их не понимаете. Вот у вас винтовки, пулеметы. Это дала буржуазная культура. Бросьте их, сделайте себе каменные топоры, как наши далекие предки. В комнатах у вас, — как загажено все, как заплевано, никогда вы их не метете. А буржуазная культура говорит, что от этой
грязи разводятся вши, чахотка, сыпной тиф. К нам войдете, — никогда даже не поздороваетесь, шапки не снимете.
— Вы не жизнь строили — вы помойную яму сделали! Грязищу и духоту развели вы делами своими. Есть у вас совесть? Помните вы бога? Пятак — ваш бог! А совесть вы прогнали… Куда вы ее прогнали? Кровопийцы!
Чужой силой живете…
чужими руками работаете! Сколько народу кровью плакало от великих дел ваших? И в аду вам, сволочам, места нет по заслугам вашим… Не в огне, а в
грязи кипящей варить вас будут. Веками не избудете мучений…
— Сына? Да! стоило царевне заботиться о таком поганом семени; лучше бы втоптать его в
грязь, откуда оно вышло! И тебе пришла же охота повивать грех, ухаживать за ним, чтобы он вырос на пагубу
чужую, свою, твою собственную! Ты бы…
Знакомые лица, — осунувшиеся, зеленовато-серые от пыли, — казались новыми и
чужими. Плечи вяло свисали, не хотелось шевелиться. Воды не было, не было не только, чтобы умыться, но даже для чаю: весь ручей вычерпали до дна раньше пришедшие части. С большим трудом мы добыли четверть ведра какой-то жидкой
грязи, вскипятили ее и, засыпав чаем, выпили. Подошли два знакомых офицера.
Рыться под цивилизацию, под авторитеты, под
чужой алтарь, брызгать
грязью, шутовски подмигивать на них только для того, чтобы оправдать и скрыть свою хилость и нравственную убогость, может только очень самолюбивое, низкое и гнусное животное.
Мокрый, блестящий человек выволок под мышки из лодки тело Давыда, обе руки которого поднимались в уровень лица, точно он закрыться хотел от
чужих взоров, и положил его в прибрежную
грязь, на спину.
К вечеру он умер, и зарыли его там же, где взяли, под осокорью, находя, что на погосте его хоронить не следует: во-первых — он
чужой, во-вторых — вор, а в-третьих — умер без покаяния. Около него в
грязи нашли кинжал и платок.
Он покорно принимал тяжелую работу, покорно принимал
грязь, тесноту и мучительность своей жизни и в черную хату свою с кривыми углами входил, как в
чужую, в которой недолго остается побыть ему.